• Политика
  • Экономика
  • Общество
 
Интервью - 05/01 - 12:42

Главной целью протестов было спровоцировать власти Ирана на жесткое применение силы с многочисленными жертвами, чего не произошло. Об этом в интервью «CA-IrNews» заявил российский эксперт, востоковед Александр Князев.

Последнюю неделю в различных СМИ появлялась противоречивая информация по поводу протестов в Иране, которые переросли в революцию и свержение власти. Рядовой читатель полноценно не мог понять, что же там происходит. Редакция «CA-IrNews» постаралась разобраться в этом и найти ответы в интервью с российским экспертом и востоковедом Александром Князевым.

  - Что на ваш взгляд произошло в Иране? Некоторые СМИ начали распространять информацию, что там уже произошла революция? Так ли это, либо все преувеличено как заявил иранский генерал?

- Ключевым моментом в уже существующих оценках является определение того, что стало причиной этих событий. Возможно это эндогенные, внутренние, причины, может быть внешние, экзогенные воздействия. Однако по моему глубокому убеждению, эти две группы причин нельзя рассматривать в отрыве друг от друга. На мой взгляд, внешнее вмешательство в иранских событиях не подлежит ни малейшему сомнению, все действия протестующих технологически построены по схемам, давно известным из книжек Джина Шарпа, его «методичек для цветных революций». Ну, может быть, с небольшими поправками на местный менталитет и восточную специфику в целом, что может быть и просто импровизациями непосредственных исполнителей. Когда комментаторы нынешних событий говорят о спонтанных действий протестующих, апеллируя к тому, что отсутствуют какая-либо координация, какой-либо единый центр, а все происходит «из народа», из этого следует, что авторы либо лукавят, либо реально «не в теме». События в городах Ирана в формально логистическом плане являются модельным примером деятельности сетевых структур.

На информационном уровне их задача — поддерживать определенную степень социальной активности, обострять обстановку, намеренно акцентируя внимание на реально существующих проблемах, психологически осложнять обстановку вокруг конфликтных ситуаций, обеспечить прямые коммуникации между различными сетевыми организациями, придерживающимися наиболее радикальных взглядов. На когнитивном уровне активность призвана оказать такое влияние на сознание людей, которое подтолкнет их к формированию устойчивого убеждения: «так дальше нельзя», «жить стало невыносимо». На социальном уровне задача состоит в поиске и активизации этнических, социальных, региональных, религиозных и иных групп, их мобилизации к применению радикальных методов антигосударственной деятельности. Кстати, отличительной особенностью сетевых структур является наличие единой стратегической цели при отсутствие четкого тактического плана. Это именно то, что и попытались реализовать в Исламской Республике. Для обозначения подобных структур используется специальный термин «сегментированная, полицентрическая, идеологизированная сеть». Можно найти массу аналогий с уже ушедшими в историю подобными проектами в Сербии, Грузии, на Украине, в Киргизии, с попытками реализации подобных проектов в рамках так называемой «арабской весны».

«Лучшая дезинформация состоит из 100% правды»


Если говорить о содержании всего этого информационного массива, то можно заметить — и это очень важный момент — что интерпретаторы стремятся максимально политизировать идеологическую составляющую протестной активности, забывая порой то, что, собственно, сподвигло выйти на улицы большинство митингующих — социально-экономический подтекст. Митингующим буквально навязываются лозунги, направленные против политического руководства, его внешней политики, вплоть до экзотических апелляций к свергнутой 39 лет назад шахской династии Пехлеви или требований «Марг ба Русия» («Смерть России»)… Вероятно, устанавливать конкретные механизмы, конкретных организаторов, их связи с зарубежными центрами — это уже задача иранских правоохранительных и других компетентных структур. Судя по-всему, в западных «мозговых центрах» проработка сценариев такого рода резко снизила свою производительность.  В рамках этих, уже устаревших, сценариев, в отношении которых в уважающих себя странах давно разработаны контрметоды, сейчас вокруг Ирана развернута и классическая информационная война. В западных и саудовских СМИ объявили о «конце режима», нагнетается истерия о массовости волнений, о якобы, бегстве из страны высших руководителей, идет вал чаще всего жестоко отредактированных видео с мест. Кстати об этой редактуре, ни на одном видео не заметно слишком уж массовых скоплений людей, по ощущениям, протесты собирают по несколько сотен, в максимальных случаях — по несколько тысяч человек. Эффект массовости создается давно известными специалистам средствами: от использования видеокадров с совершенно других массовых мероприятий, происходивших даже в другое время года, до нарезанных кадров из художественных кинофильмов. Фото и видеоматериалы явно акцентируют внимание на эпизодах событий, максимально демонстрирующих агрессию, применение участниками событий силовых действий: поджоги, погромы и т.п. Интересно то, что в этом контексте активность отдельных сегментов русскоязычного публичного информационного пространства. На протяжении всех этих дней наибольшее внимание иранской тематике уделяют СМИ Украины, хотя, казалось бы, там значительно больше собственных проблем, нежели в Иране, и куда более критических. Достаточно высокий уровень внимания заметен в части СМИ Азербайджана, а, скажем, пресса стран Центральной Азии в праздничные дни события в Иране почти не заметила, лишь изредка появлялись перепечатки преимущественно коротких информационных сообщений. 

«...Троллинг все чаще используется как технология в политической сфере. Большое количество негативных комментариев создает ложный эффект массовости...» - украинский культуролог Мариам Найем

А, вот, социально-экономический подтекст заставляет обратить внимание на эндогенные факторы. Никакое внешнее воздействие не будет иметь смысла без точек опоры внутри страны, эти точки опоры в Иране не критичны сами по себе и не решающие, но они непростые и они обнаружились. Многократно и многие годы наблюдая эту страну (и не только в сопровождении каких-то официальных представителей), могу ответственно сказать о том, что уровень социальной направленности иранского государства значительно выше любой постсоветской страны, выше подавляющего большинства всех других стран. Существующие на этот счет массовые стереотипы я в расчет не беру, представления миллионов людей об Иране, построенные на телерепортажах или мнениях ангажированных авторов в социальной сети, которые не могут быть основанием для понимания страны. Недостаток конструктивного самопиара за пределами своих границ можно, конечно, отнести к недостаткам иранской внешней политики, но, с другой стороны, успешно живущая в условиях жестких санкций страна была и остается в высокой степени самодостаточной. Тем не менее, санкции есть санкции, стремление людей жить лучше, нежели есть, естественно, в этой ситуации в 2013 году президентом страны и был избран Хасан Роухани, предвыборная программа которого строилась на трех поступательно взаимосвязанных постулатах:

-  Подписание соглашения с США по ядерной программе, отмена антииранских санкций, быстрое улучшение социально-экономической ситуации в стране. Вкратце в головах значительной части электората это выглядело просто: отменят санкции — заживем богато… Подписанное соглашение, теперь известное как «Совместный всеобъемлющий план действий» (СВПД) было важным успехом иранской дипломатии, однако уже сразу после подписания соглашения цепочка электоральных обещаний правительства начала прерываться. Отмена санкций была реализована только отдельными странами и некоторыми международными корпорациями, в финансово-банковской сфере (представлявшей и представляющей для Ирана особый интерес) она вообще фактически не состоялась. Естественно, что не произошло каких-то прорывных изменений и в социально-экономической сфере.

Именно в этой плоскости нужно рассматривать часто приводимые сейчас в СМИ социально-экономические показатели, но только эти показатели не могут сами по себе являться причиной уличных протестов. Недовольство людей проистекает не столько от ухудшения материального положения, сколько от улучшения: меньшего, чем ожидаемое, или же меньшего по сравнению с таковым в других социальных группах. Это не я придумал, это давно написано Алексисом Токвилем: «власти начинает грозить опасность, когда государство, вышедшее из кризиса, находится в преддверии исторического успеха». Бедность сама по себе никогда не становится причиной никаких социальных и, тем более, политических протестных действий, теория «относительного ухудшения положения социальных групп» (relative deprivation theory) гласит: в наиболее бедных странах революций, как правило, не происходит. Революции происходят в странах, в которых достигнут некоторый экономический рост, но опережающими темпами растут соответствующие ожидания населения. Именно этот тезис нужно ставить в основу анализа социально-экономической составляющей происходящего сейчас. А потому Хасан Роухани и его команда должны сегодня отойти от популистских (с точки зрения внутрииранского потребления) налаживаний отношений с США и Западом, а заняться практической экономикой и реальностями социальной сферы. Реформаторство Роухани стало, по сути, провоцирующим фактором в происходящих событиях, обнадежив часть общества, оказавшегося в плену у иллюзий. Это маргинализованная часть городских жителей, включая значительный сегмент студенчества, и привыкшая жить в сфере мифов часть национальной интеллигенции, то есть те слои общества, которые не столько обладают традиционной ментальностью, как иногда принято считать, сколько умеют ее симулировать. Думаю, что среди вышедших на улицы иранских городов протестующих таковых было большинство. Подобное движение не может отражать волю народа, поскольку его лидеры тренируются по заданной схеме специалистами из других государств, а доля активных участников движения в обществе пренебрежимо мала. Оно только имитирует народную волю, выполняя вполне конкретный заказ извне.

- Многие западные СМИ очень любят использовать различные терминологии, например такие как «вмешательство во внутренние дела». Присутствует ли здесь внешний фактор? Если да, то в чем он прослеживается?

- Я думаю, что нет оснований сомневаться в причастности к организации этих событий различных структур, в первую очередь спецслужб, как минимум четырех стран – США, Израиля, Саудовской Аравии, Великобритании. Думаю, что были также задействованы (по-крайней мере, в информационной войне) резиденты Украины, Азербайджана, возможно, и ряда других стран. Основные организаторы действуют исходя из больших политических интересов, где-то эти интересы носят частный характер, на уровне рядовых исполнителей это вообще может быть мелким личным бизнесом. Среди катализаторов этого проекта нужно отметить развитие событий в Сирии, не случайно же события в Иране совпадают с заметной активизацией террористических группировок там, несмотря на уже очевидный исход этой войны. Мы же понимаем, кто является кураторами ДАИШ / ИГИЛ… А еще Иран нужно исключить из числа участников решения вопроса о поствоенной Сирии, заодно ослабив в этом вопросе как позиции Дамаска, так и Москвы. Частный интерес Израиля – иранские позиции в той же Сирии, с Саудовской Аравией подобных конфликтных узлов не счесть, они были, есть, и будут. Тут множество мотиваций – как общих для всех противников Ирана, так и у каждого по отдельности. Думаю, что для США главной целью сейчас является не свержение режима, они же не так глупы, чтобы на это рассчитывать… Главной целью является провоцирование иранских властей на максимально жестокую реакцию с максимальными человеческими жертвами. Во-первых, это заложит основы для будущей дестабилизации в самом Иране. Во-вторых – создаст повод к жесткой реакции западных стран, разрыв СВПД и новый виток антииранских санкций. Ради этого не жалко и создававшуюся годами и даже десятилетиями собственную агентуру влияния непосредственно в Иране, которая теперь, как уже совершенно очевидно, пойдет в утиль…    

- Официальные власти ИРИ заявляют, что за этим стоят большие силы, которые использовали все средства для разжигания очага нестабильности в стране. О ком говорят власти Ирана и кому больше всего это выгодно? Для чего и какова цель?

«Большие силы» — это ресурсы уже названных внешних игроков, финансовые, людские, информационные… Про интересы я вкратце сказал, можно дополнить парой примеров. Совсем не случайно ведь в идеологию протестующих «обманутых людей» внедряются лозунги, связанные с внешней политикой ИРИ. Иран участвует в сирийской войне на стороне правительства Сирии не из соображений по созданию придуманного рядом экспертов некоего «шиитского пояса». Естественно, Тегерану не безразлично, какие страны находятся с ним по соседству, с кем ему взаимодействовать в регионе. Но ведь война в Сирии вовсе не является гражданской войной, или войной за какие-то абстрактные идеалы. Это даже не столько война с терроризмом, упомянутый ДАИШ / ИГИЛ и все прочие террористические группировки – это всего лишь инструменты в руках тех, кто пытается свергнуть правительство Башара Асада. В этой войне есть, помимо иного, и интересы геоэкономического характера, поэтому, Тегеран вкладывает в эту войну огромные ресурсы, поэтому же в этом участвует и Россия. Требования модераторов иранских уличных протестующих о неучастии в проблемах Сирии, сектора Газа или Ливана – это, по сути, предательство национальных интересов Ирана.   

Наверное, еще более опасными, нежели светские прозападные пассионарии, являются попытки внешних кураторов инкорпорировать в социальные протесты абсолютно реальные террористические группы, пусть они и не многочисленны и не обладают большим ресурсом. В ходе событий можно зафиксировать участие в антиправительственной активности таких групп, как «Моджахеддин-е Халк» и «Федаян-е Халк». У них, кстати, интересная историческая эволюция. Когда-то они позиционировали себя как партии левого толка («Федаян-е Халк» — даже как марксистская), но к нынешнему времени обе являются террористическими и используют идеологию радикально религиозного характера, обе успешно контактируют с ЦРУ США, израильским «Моссадом», саудовской  «Аль-Мухабарат Аль-амма». В их деятельности есть и этнополитический элемент, едва ли не главным из концептов антиправительственной пропагандистской работы «Федаян-е Халк» является тематика «этнической дискриминации» белуджей, «Моджахетдин-е Халк» апеллирует к якобы имеющей место дискриминации суннитов. Интересный факт: в мае 2008 года, сразу после объявления очередных финансовых санкций, в том числе заблокирования счетов иранского «Национального банка», министерство финансов Великобритании объявило о снятии ареста со счетов «Моджахеддин-е Халк», а организация решением правительства, парламента и судебных инстанций была исключена из списка террористических организаций.  В ходе нынешних событий были также попытки активизации в ряде провинций Ирана радикальных религиозных и террористических групп, выступающих в поддержку участников событий; в таком контексте упоминаются Arab Liberation Movement of Ahwaz , Ansar al Furqan, Ahwaz Martyrs Brigade, Kata’ib Ahrar al Ahwaz. Именно их активисты совершали вооруженные нападения на воинские части в Ахвазе и некоторых других городах.

- Как на ваш взгляд сработали силовые структуры Ирана?

«Величие заключено не в том, чтобы быть сильным, а в том, чтобы правильно употреблять свою силу» - Генри Уорд Бичер.

- Существует распространенное мнение, что власть не может «применять силы против своего народа». Это словесная псевдодемократическая эквилибристика. Наверное, власть не должна этого делать: до того момента, когда мятеж автоматически лишает мятежников большинства гражданских прав и лишает их всякой причастности к обществу. Никаких колебаний в том, применять силу против действующих в нарушение действующего законодательства людей, или нет, власть испытывать не должна, для нее это часть исполнения своего долга по защите национальных интересов. Ведь в подобной формуле «мы не применим силу против собственного народа» содержится признание того, что носителем суверенитета, «народом», признается противостоящая власти «революционная» толпа, в то время как власти отводится почти нелегитимная роль — то ли захватчика, то ли самозванца. Именно так случилось в Сербии в 2000 году, в Грузии – в 2003-м, в Киргизии – в 2005-м, на Украине дважды… Внешние заявления в поддержку подобного бессилия власти являются, по сути, формой вмешательства во внутренние дела. Пока силовые структуры Ирана действуют вполне адекватно, можно обратить внимание на ряд видеосъемок, где заметно, что они применяют скорее оборонительную тактику, методов подавления я не увидел ни в одном эпизоде. Отсутствие поддержки протестующим со стороны большинства населения создает ситуацию, когда время работает на государство, силовым структурам при таком раскладе важно иметь запас терпения, дабы не спровоцировать обострение силовой составляющей. Ну, а следующий этап, я думаю, это оперативная работа по нейтрализации не тех, кто был обманут и вовлечен в толпу, а конкретных организаторов и активистов. Думаю, на данном этапе все вполне соответствует интересам страны и общества. 

- Не кажется ли вам, что эти события только наоборот еще больше сплачивают народ Ирана?

«Гражданином в общем смысле является тот, кто причастен как к властвованию, так и к подчинению» - Аристотель

- В Иране давно сложились сильная гражданская нация и сильное гражданское общество. Все эти дни происходило немало попыток раскачать ситуацию по межэтническому признаку, но этого не происходит, поскольку нет объективных тому причин. Второй по численности после персов этнос страны – азери (азербайджанцы) практически доминирует в бизнесе, в политической и военной элите страны, давно уже естественным образом отформатировались ниши и для всех других этносов. Важным скрепляющим фактором является, конечно, религия, но помимо нее существует еще и такое понятие как «персидская имперскость», с которой сопоставляет свою идентичность все общество, за исключением, может быть, небольших групп транснациональных маргиналов… Существует высокий уровень общественной и политической активности, а потому есть представление о том, к чему могут приводить подобные ситуации: есть примеры так называемой «арабской весны», Афганистана, Сирии, вышеназванных стран, пошедших по пути разного рода «цветных революций», думаю, что иранское общество способно решать проблемы самостоятельно.

- Как по вашему мнению будут развиваться события дальше? Как эти события могут сказаться на расстановке сил в регионе?

- Конечно, внимание иранского руководства в эти дни сильно отвлечено от региональных проблем, от той же Сирии, от того же Ирака. Но это локальный временной эпизод. Иран давно утвердил свои позиции не только в регионе, но и в мире в целом, думаю, что изменений кардинального характера ожидать не стоит.

Беседовал Азиз Пиримкулов

 

Обсуждение


Защитный код
Обновить

Наши партнеры

 

 

 

Курсы валют

IRR 0.02 0.00
EUR 84.74 -0.15
RUB 1.22 -0.28
KZT 0.21 +0.57
USD 69.44 +0.02
UZS 0.01 0.00
TMT 19.82 +0.65
TJS 7.86 +0.70

Погода

 

+9°C Тегеран
-9°C Москва
-8°C Алматы
-7°C Бишкек
-21°C Астана
+11°C Душанбе
+16°C Ашхабад
+7°C Ташкент